– Кисунь, вечером сбегу от жены, – услышала я разговор мужа с любовницей

— Кисунь, вечером сбегу от жены… Придумаю что-нибудь… Жди меня, — под конец фразы голос моего мужа стал томным и многообещающим.

Таким, какого я давно от него не слышала в свой адрес…

Я замерла. Липкий холодок пробежал по позвоночнику.

В одно мгновение словно превратилась в ледяную статую – безмолвную и хрупкую.

Тишина коридора оглушила.

Там, за стеной, стоял мужчина, с которым я делила свою жизнь, и тихо, словно вор, разговаривал с другой женщиной.

С другой…

Внутри я вся словно покрылась коркой толстого льда, а пальцы, сжимавшие тест на беременность, заиндевели.

Положительный тест. Впервые за столько лет бесплодных попыток две полоски на нем покраснели, я так торопилась сказать ему об этом… Так торопилась!

— Прощаюсь, целую… — шепот за стенкой от человека, которого я считала самым близким столько лет, прозвучал ударом молотка по крышке моего гроба.

Колени подогнулись. Живот свело страшной судорогой. Оперевшись рукой о прохладную стену, я начала ртом втягивать воздух, чтобы снизить накал нарастающей изнутри боли.

Она свербела и закручивала, закручивала штопором все жилы, все нервы, все мысли и чувства.

Перед глазами все поплыло…

Нет, нет, нет!

Вдох-выдох. Выдох – вдох.

Холод внутри резко сменился жаром. Или это в комнате вдруг неожиданно поднялась температура?

Щеки потеплели, а в яремной впадине, там, где и находится душа, колкий лед вдруг превратился в острые металлические шипы. Он каждого вдоха они становились все больше и больше, острее и больнее впиваясь в плоть, стремясь вырваться наружу.

Ни сглотнуть – ни выдохнуть.

Я прислонилась спиной к стене, зажмурилась до пестрой боли, до жгучих искр из глаз. Сжала зубы. Почувствовала, как страшная гримаса исказила лицо, как натянулись канатами вены на руках, резко складывая пальцы в кулаки.

Предатель…

Больно ударилась затылком о стену.

Предатель, предатель…

По щекам потекли непрошенные струйки горячих слез. Огненным ручейком они стекали мимо ушной раковины, к шее, выжигая на своем пути все самое хорошее и доброе, что помнилось мне за нашу долгую, и, казалось, счастливую жизнь с мужем.

Предатель… Как ты мог?!

Мне хотелось рычать, снова удариться затылком о стену так, чтобы все, что я услышала только что, пропало, выпало из моей головы. Но это было невозможно…

— Тамара? — лицо Тагира казалось ненастоящей алебастровой маской в сумерках коридора. Он явился, словно дьявол из преисподней, неожиданно и неотвратимо, чтобы столкнуть меня в пропасть. Черные глубокие глаза, ухоженная щетина, громада мышц, которая прежде казалась мне защитой от всего мира… Человек, которого я называла мужем три счастливых года… — Тамара? Что с тобой?

— Тты… — зубы начали отбивать чечетку. Боль закручивалась, собиралась новыми витками в грудной клетке, спускалась в живот.

— Я… я все слышала…

В его черных, как глубокая ночь, глазах, сначала промелькнула растерянность, потом — сомнение, а после — уверенность в собственной правоте и непогрешимости.

За столько времени я научилась различать все его эмоции, жадно ловить их, как тонкая травинка — солнечный луч. И сейчас прекрасно видела: мозг его, работающий всегда точно и быстро, сейчас придумывает, ищет оправдание, лазейку, как крыса ищет выход из лабиринта…

Ох…

— Тамара, ты заблуждаешься. Ты себе напридумывала что-то.

Я ухватилась за тонкую майку на груди, собрав ее в жменю, будто таким образом можно было успокоить бешено разгоняющее ритм сердце.

— С кем ты говорил? Кто это? “Кошечка”? «Целую»?

Мой голос срывался, перед глазами все плыло. Но я видела, как Тагир вдруг ощетинился всеми иголками, что жили внутри него. Ему никогда не нравилось, когда я вела себя так — говорила громко, высказывала свои претензии. И сейчас его лицо окаменело…

— Да! Да! — будто выплюнул мне в лицо. Он резко оттолкнулся рукой от стены и провел пятерной по волосам. — А что ты хотела? У нас не было месяц. Месяц! Я живой мужик! Ясно?! Сколько я должен терпеть?!

— Терпее-е-еть? — визгливо отозвалась, ощущая, что еще секунда — и я ударю его со всей силы, какая только есть в моем тонком и хрупком теле. — Терпеть?!

— Да! Она лучше!

Словно пружина распрямилась, больно толкнувшись чуть ниже пупка заточенным краем железа.

Как больно…

Плевать!

— Куда ты? — его голос ударил меня между лопаток. — Куда ты собралась? Вернись обратно!

Не с первого раза, но замок, наконец, прокрутился. Дверь распахнулась, обдавая сыростью улицы, заставив танцевать юбку вокруг колен.

Я больше не хочу, не могу видеть его! Его лживое, предательское лицо! Уйти, вперед, быстрее, не давая ему возможности оплести, словно путами, своими словами!

Холодная весенняя земля обжигала ступни, но о том, чтобы вернуться в дом и надеть обувь, не было и речи.

Я вихрем рванула к забору, за которым начиналась улица с дорогой.

В такую погоду сейчас в нашем коттеджном поселке должны были быть люди, прогуливающиеся под ветвями раскидистой сирени. Люди, которые могли защитить меня от этого ужаса, бьющегося в висках.

— Тамара! — Тагир явно не собирался оставить наш разговор в таком подвешенном состоянии. Бросился за мной, схватил на руку, дернул на себя, выбивая из легких воздух.

— Пуссс-ти меня, слышишь? — прошипела сквозь зубы. В глазах мужа блеснуло торжество: я была в его власти, и он мог делать сейчас все, что хочет, несмотря на мое сопротивление.

Я до боли прикусила губу, ощущая на языке солоноватый привкус крови. Боже, как больно…

— Пусти девушку, — чужой низкий с хрипотцой голос ворвался в сознание, заставив широко раскрыть глаза. Прямо возле меня стоял незнакомец. Широченные плечи, масляно блестевшие при электрическом свете фонарей у дома, большие руки с бороздками вен, сжатые полные губы, недовольный взгляд черных, словно дуло пистолета, глаз.

— Это моя жена! — дернул плечом Тагир. Недовольно сощурился: незнакомец сам открыл железную калитку и сейчас находился на территории нашего таун-хауса.

— Кажется, она так не считает…

Мужчина сделал движение, будто хочет вырвать меня из лап мужа и спрятать за своей спиной. И мое тело будто откликнулось на него — захотелось скрыться от всего мира за этим могучим, уверенным в себе человеком.

В эту же секунду мне показалось, будто сотни ножей ворвалось в мое нутро. Живот свело страшной болью.

Выдохнув, словно облаком горячего пара, я посмотрела вниз.

Боже… Только не это.

Я отомщу тебе… за все отомщу…

Добавить комментарии

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

– Кисунь, вечером сбегу от жены, – услышала я разговор мужа с любовницей
— Ваша дочь ничего не умеет! — пришла жаловаться свекровь